Забегайлов Григорий Иванович 

29 апреля 2015 г. 15:55:00

Забегайлов Григорий Иванович

Мою биографию военных лет нельзя отделить от биографий моих сверстников-фронтовиков того времени, характерной для многих юношей военных лет.

На фронт я ушел добровольцем в свои неполные семнадцать лет из Кубанской станицы в 1942 году с мечтой о подвигах, а пришлось отступать с Красной Армией на восток.

Первым боевым крещением стало недолгое участие в оборонительных боях с немецко-фашистскими полчищами под Туапсе. Настоящим солдатом стал значительно позже, в 1943 году после окончания армейской школы разведки в боевых действиях на Южном фронте в составе 467-й отдельной разведроты, 395-й шахтерской стрелковой дивизии. Там я узнал «почем фунт лиха».

Говорят, тяжело в бою пехотинцу, когда он идёт в атаку под свист вражеских пуль, осколков снарядов и мин. Другие утверждают, что нет опаснее на войне профессии сапёра, который ошибается только один раз в жизни. Нелегко лётчику в воздухе – не укроешься в окопе или складках местности. Но все единодушно сходятся на том, что самая опасная служба у разведчиков. Недаром бытует поговорка: «Я бы с тобой пошёл в разведку».

Разведчику надо скрытно подобраться к вооруженному и недремлющему врагу, одолеть его в короткой схватке, взять «языка» из расположения противника. Не менее опасны действия разведчиков и в боях. Надо проникнуть на территорию врага, отследить его действия, установить силы, направление движения, места сосредоточения пехоты и танков, огневые позиции артиллерии. Надо двигаться с противником по параллельным дорогам, сталкиваться с его разведкой… да разве можно перечесть все опасные пути-дороги войскового разведчика?

Мы уходили на выполнение боевого задания безымянными, оставляли все: документы, погоны со знаками отличия, награды, даже письма и фотографии. На случай захвата в плен. Для нас были обыденными слова: «Ушли на задание». И как радовались бойцы на передовой линии обороны, когда мы с победой возвращались с задания.

Но так было не всегда. В жестоких схватках с фашистами нередко, погибали наши товарищи. Мы бережно, хотя это было связано со смертельным риском, доставляли их на руках в наше расположение и хоронили с боевыми почестями.

Мы мечтали вернуться домой, в тот довоенный солнечный мир, живыми и невредимыми. Уходя с боями на запад, мы осознавали, что дорога домой шла через войну.

Мы входили первыми в разрушенные города и деревни с чёрными пустотами окон, оставами печных труб и страшного безлюдья.

Мы могли плакать от ненависти к врагу или гибели боевого товарища, и могли по-детски радоваться победам нашей армии.

Мне и моим сверстникам-фронтовикам пришлось пережить в горниле Великой Отечественной войны то, что не идёт ни в какое сравнение с другими жизненными невзгодами и переживаниями. Мы мерзли, голодали, не одни сутки были без сна, ползали в ледяной воде по болотам кубанских плавней, по обрывистым горным тропам Кавказа и Карпат, по украинским степным просторам, погибали и воскресали, были биты и были победителями. Судьбы у нас были разные, а цель одна, святая – победить лютого врага.

Я принимал участие в крупных боевых операциях: обороне Кавказа, по ликвидации немецкой группировки на Таманском полуострове – «Голубой линии», в Житомирско- Бердичевской, Проскуровско-Черниговской, Львовско-Сандомирской, Восточно-Карпатской и других наступательных операциях на территории Украины, Польши, Чехословакии. Воевать приходилось в самых сложных условиях. Но, пожалуй, самыми сложными были бои в Кубанских плавнях.

Что такое плавни? Это огромная территория, залитая водой на десятки километров, заросшая камышом выше человеческий рост и залитая водой. Укрыться от огня противника негде, окопчика не выроешь, даже не приляжешь на землю. А намокшее обмундирование высушишь только на себе.

И бывало так, что мы шли по камышам в разведку в сторону противника, а немецкая разведка – к нам, столкнёмся, постреляем, друг в друга и растворимся в камышах.

Перед наступлением дивизии нам предстояло разведать не только силы врага, характер его обороны, но и хорошо изучить местность, подсказать командованию, где и как лучше ударить по противнику, захватить «языка», от которого оно получило бы необходимые данные о противнике.

Сентябрь 1943 года. На Таманском полуострове советские войска готовились к прорыву немецкой «Голубой линии».

Ещё не успело взойти солнце, как началась артиллерийская подготовка. Были слышны выстрелы тяжёлых гаубиц. Наши нервы напряжены до предела. Где-то рядом протяжно завыли залпы «Катюши». Их поддержал «Лука» – сверхтяжелый реактивный миномет.

Неожиданно тишина нас ошеломила. В воздух взвилась красная ракета. В траншеях раздалось дружное «Ура», но пехота не поднималась в атаку. Над бруствером траншей поднялись чучела в шинелях и касках.

Хитроумность солдат была простой, уцелевшие гитлеровцы примут их за живых воинов, откроют огонь и будет видно где нам сосредоточить пулеметно-минометный огонь. Потом вспыхнула вторая ракета, и пехота устремилась в атаку за огненным валом артиллерии. Теперь мы, разведчики, обогнав полки, уходили вперёд. Первым на нашем пути было большое кубанское село Киевское. На его окраине немцы повесили, распяв на дереве, нашего полкового разведчика. На его мертвом теле были видны следы пыток. Мы похоронили его в наспех вырытой яме у дерева и двинулись дальше.

Бой в селе был тяжелым. Немцы, используя все естественные укрытия, вели активные боевые действия, но, не выдержав натиска нашей пехоты, поддерживаемой танкистами, отступили. Нам было приказано пробраться через плавни в сады и заставить вражеские минометы замолчать. Обнаружив огневые позиции минометов, мы забросали их гранатами. Уцелевшие гитлеровцы бросились в дом. Их настигали наши автоматные очереди.

Взрывы и шум привлекли внимание находившихся неподалеку в обороне гитлеровцев. Стреляя из автоматов, около взвода фашистов устремились к дому. Мы не растерялись. По команде старшего вскочили в дом и, примостившись у окон, стали отстреливаться. Уничтожили ещё с десяток немцев, но фашисты продолжали наседать. Когда подоспела помощь, у нас оставалось по два-три патрона и одна на всех граната.

В ноябре 1943 года, после освобождения от немецко-фашистских захватчиков Таманского полуострова, наша 395-я дивизия была переброшена на Украину в район Житомира для участия в прорыве обороны немцев и изгнания их с украинской земли.

Я продолжал воевать в 467-ой отдельной разведроте. В 20-х числах декабря мы ушли на боевое задание – уточнить расположение линии обороны, огневых точек, скопление боевой техники и другие данные.

Двое суток голодные, не спавшие, обшарили мы, в буквальном смысле, немецкий передний край обороны, «заглянули» и в прифронтовой тыл противника. Дважды попадали в сложнейшие ситуации. Выручили профессиональная смекалка и лесистая местность. Захватили в плен немецкого унтер-офицера.

Возвратились в расположение штаба дивизии. Получили разрешение на отдых. Наскоро поужинав, мы разожгли небольшой костер, постелили на снег еловые ветки и повалились спать. Ночью я проснулся от резкой боли в спине. Оказалось, я сонный придвинулся близко к нагоревшим углям в костре, прожег полушубок, гимнастерку и нижнюю рубаху. Одежду потом заштопал, а полушубок с дыркой пришлось носить долго, пока старшина не выдал новый.

31 декабря 1943 года дивизия, прорвав оборону противника, продолжала наступление. Мы, разведчики, шли впереди полков, определяя местонахождение отступавшего противника. Приходилось вступать и в схватку с немецким боевым охранением брать «языка».

В предновогоднюю ночь мы наткнулись на склады с немецкими боеприпасам, автомашинами и другой военной техникой. Вспыхнула немецкая осветительная ракета. Нам ничего не оставалось, как ворваться на территорию складов и открыть огонь по немцам. Бой длился не более получаса. Более десятка фашистов были убиты и ранены, а некоторые убежали в лес. Два наших разведчика были ранены, один погиб. Заскочили в немецкую землянку, залитую огнями свечей-плошек. На длинном столе стояла обильная пища и спиртное.

Оказывается, мы попали на их новогодний пир: прихватив спиртное, продукты и пьяного до бесчувствия немца, ушли дальше преследовать противника. На второй день после этого случая в газете «Правда» был напечатан приказ Верховного Главнокомандующего за № 53 от 1 января 1943года: «Войска Первого Украинского фронта – вчера, 31 декабря, в стремительной атаке пехоты и обходного маневра танковых соединений овладели г. Житомиром и его железнодорожным узлом.

В боях за освобождение города особенно отличилась 395 –я стрелковая Таманская дивизия полковника Ворожищева…»

А потом был освобожден г. Бердычев.

В этом была немалая заслуга разведчиков нашей роты. Дивизия стала именоваться Таманской Краснознаменной ордена Суворова.

Освобождая Винницкую область, изрядно потрепанная в боях у села Вишенки – родине знаменитого хирурга Пирогова, где покоится его забальзамированное тело, – дивизия, встретив сильную оборону противника, была вынуждена приостановить наступление. Нужен был «язык» для уточнения боевой обстановки.

В ночь под 23 февраля на боевое задание ушла вся разведрота. Группа провела операцию по захвату «языка» в немецком боевом охранении, но неудачно. Один немец был схвачен, а двое других сбежали на линию обороны. Гитлеровцы устремились за нашими разведчиками. Спасла нас темнота да поддержка огнём наших автоматчиков. Немца сдали в штаб дивизии, а 23 февраля получили в подарок к праздничному завтраку бочонок с вином, который прислал нам в благодарность командир дивизии.

В районе украинского города Фрамполь полки нашей дивизии ушли вперед, преследуя неприятеля, а на штаб дивизии, неожиданно напали вырвавшиеся из окружения немцы. Командование срочно организовало оборону имеющимися силами и подоспевшим полком.

Возвратившись с задания в освобождённое село, разведчики, после доклада в штаб сведений о противнике, разместились на отдых. Я уснул под столом. Услышал сквозь сон голос хозяина избы. Толкая меня в бок, он тревожно говорил: «Пан жевнеж, уходи, в селе немцы, быстрее уходи!» Выскочив во двор, я стал вести огонь по немецким автоматчикам, потом поймав очумелую от стрельбы белую лошадь, вскочил на неё и помчался в сторону бежавших от немцев солдат, ставших хорошей мишенью для противника. Подоспевшие офицеры заставили их занять оборону. К вечеру наши танки с десантниками штурмом освободили село.

Я потом был представлен к правительственной награде.

На войне было ещё много боевых эпизодов. Там некогда было думать о смерти, которая всегда была рядом. Генерал армии И. В. Тюленев писал в своих воспоминаниях. «…Разведка – важнейший, ответственный вид боевой деятельности войск… Человек, испытанный в разведке, может считаться выдержавшим высший, сложный экзамен, которому только можно подвергнуть бойца».

Умение давать нужные командованию сведения о противнике– ключ к победе.

У нас разведчиков были свои, не писаные заповеди: «Крадешься к врагу – будь, как кошка. Но не забывай: противник – не воробей», «Хитрость – второй ум разведчика», «Обнаружил противник разведчика – отобрал у него силы», «Идешь за языком – не забывай о луне» (разведчику нужна была тёмная ночь) и другие.

Так случилось, что с фронта я был откомандирован для отправки в танковое училище, но не успели укомплектовать нашу команду, как последовал приказ: возвратить нас на фронт. Не смотря на просьбу отправить меня в нашу дивизию, я был отправлен в 332-й Самбургский стрелковый полк, 241-й стрелковой дивизии командиром отделения полкового разведвзвода, который принимал участие в боевых операциях в Карпатско – Дуклинской, в горной местности Карпат на границе Польши и Словакии.

Об участии в них взвода нашей разведки писал командир полка Анатолий Алексеевич Шмонов в книге «Записки полкового разведчика». В книге нет фальши, а есть правда и дух того времени. В ней прослеживается и моя деятельность как разведчика, принимавшего участие практически во всех боевых операциях, о которых повествует автор книги.

После вторичного ранения и госпитали в начале 1945 года я был зачислен на фронтовые курсы офицеров разведки.

Не смотря на победу в мае 1945 года, война для меня продолжилась на Дальнем Востоке, на островах Тихого океана.

31 горно-стрелковая олене-лыжная бригада в которой я стал служить в отдельном стрелковом батальоне, вступила в бой с японскими самураями на территории Манчжурии. Письма домой не писал, чтобы не доставлять родным волнений. Воевать пришлось недолго, хотя за это время погибло немало боевых друзей.

2 сентября 1945 году Япония подписала акт о капитуляции. Вторая мировая война закончилась. Наступил долгожданный мир. Мне исполнилось двадцать лет. Но моя служба ещё продолжалась пять лет на Чукотском полуострове.

В 1950 году был демобилизован, возвратился на родину.

Через год опять был возвращен в Советскую армию в качестве политработника ещё на шесть лет.

Моя связь с боевыми друзьями не угасала. Связующим был наш боевой командир А. А.Шмонов, обосновавшийся в Ленинграде. Он как и я волей судьбы стал сотрудником милиции. Жаль, многих боевых друзей уже нет в живых. Потеряна связь с боевыми побратимами. Но война не заканчивается с последними залпами оружия. Она живёт в нашей памяти, интерес к ней не затухает у наших граждан, захватывает умы и воображение самого юного поколения. И мы должны им рассказать правду о той войне.

 Забегайлов Григорий Иванович



Материал опубликован в газете "Донской писатель" № 3-4. – 2015. – С. 5

Размещен:Размещено:
29.04.2015 16:03:39|
Изменено:
29.04.2015 17:26:29|
Количество просмотров:
410

В начало страницы

344050, г. Ростов-на-Дону, ул.Социалистическая, 112,

Справочные телефоны,       Сообщить об ошибке

© Правительство Ростовской области

О сайте и использовании информации